Миранда ОГАНЕЗОВА 

Комсомольская правда в Грузии

В День празднования Победы над фашизмом грузинские  школьники вместе с взрослыми посетили 100-летнего ветерана, жительницу блокадного Ленинграда Лилию Зерекидзе и услышали ее историю  из первых уст.

Лилия Леонидовна Зерекидзе – живой пример мужества и невероятной силы. Она провела детство в блокадном Ленинграде. Несмотря на все тяжести войны, Лилия Леонидовна осталась необыкновенно добрым человеком, сохранила невероятную стойкость, оптимизм.  

Недавно мы поздравили ее с вековым юбилеем. А спустя  два месяца навестили вновь.  Инициатором встречи, прошедшей в формате открытого  диалога, выступила организация ДжорджияПресс (GeorgiaPress ). Дети, которые летом посетят Санкт- Петербург в рамках проекта «Поезд памяти», были в восторге от встречи с ветераном.  Школьники поздравили ее с  очередной годовщиной Победы в ВОВ и попросили рассказать о родном городе, поинтересовались, какие места следует посетить в первую очередь.  Лилия Леонидовна очень  тепло встретила гостей и с удовольствием отвечала на вопросы о своем военном  детстве, а под конец встречи наизусть прочитала романтическую поэму «Мцыри»,  вспомнив, как несколько десятилетий назад она приехала в Грузию и влюбилась в эту страну.  

- Во время войны, чтобы попасть в школу я каждое утро  пешком преодолевала три  километра. Когда начинался  обстрел, мы все спускались  вниз, в так называемое убежище – школьный подвал.  

В каждом углу были классы.  После занятий, возвращаясь  пешком под обстрелами, думаешь, цела ли твоя квартира, не попал ли туда снаряд. Слава Богу, обходилось.  Учились неплохо. Не было  никаких отвлекающих моментов, телевизоров, смартфонов. Электричества не было,  приходили домой, уроки я  делала под коптилкой. Иногда  приходилось возвращаться  поздно, потому что обстрел в  основном бывал днем. У меня  во время войны в Ленинграде  

от голода папа скончался, не  стало бабушки… Мы с мамой  выжили. Несмотря на то, что  немцы постоянно бомбили, не  была чувства, что нас с мамой  смогут разлучить. Верили,  что город выстоит. 

- Вы не оставили Ленинград… 

- Нет. Единственная лазейка  выехать из города была весной, когда с Ладоги сошел  снег, и по этому озеру переправляли детей на «большую землю», как мы называли.  

Но немцы страшно бомбили.  Мои племянницы, которым  было по 2-3 года, погибли в Ладожском озере. Начался обстрел и снаряд попал в теплоход…  

- А удавалось, например,  посещать театры?  

- Да, конечно. Бывает, сидишь в театре, и во время  спектакля вдруг зажигается  свет, выходит кто-то из администрации и говорит: «Только  что передали сообщение, что  наши войска освободили, на- пример, Пушкин, Петергоф».  

Что делалось в зале, не могу передать. Все обнимались, радовались. Снова тушили свет  и действие продолжалось.  Это очень запомнилось.  

-А как вам удавалось билеты покупать?  

- Я помню, в Мариинский  театр попала бомба, его восстановили, и в сентябре 1944  года открыли театральный  сезон. В газетах сообщалось  о ходе ремонта этого театра, сколько было потрачено  граммов золота на позолоту  и другое. Из дома мы выезжали в шесть утра и первым трамваем ехали, чтобы встать в очередь и купить билеты на балет «Спящая красавица»…  

Все были рады, что, наконец, все заработало, началась  нормальная жизнь. А для ленинградцев самый главный  праздник был – День снятия блокады. Если обычно салюты бывали на берегу Невы, у Петропавловской крепости,  то тут - по всему городу, по  районам были салюты.  

- А помните, когда была  исполнена знаменитая «Ленинградская» симфония №7 Дмитрия Шостаковича?  

- Да, я помню, это было в  августе 1942 года. Но я жила  очень далеко, на окраине города и у меня не было воз- можности добраться. Во-вторых, я еще не так была поглощена музыкой. А когда повзрослели, конечно, ходили и слушали Ленинградскую  симфонию. Я была на премьере Шестой симфонии Прокофьева.  

- А вы могли в ту пору делать фотографии? 

- Если бы были такие телефоны, как сейчас, то была бы куча фотографий. Мне надо было ехать в центр, может,  там еще и работали бы. А я  жила на окраине.  Летом 43-го года были организованы пионерские лагеря. Вблизи от Ленинграда, недалеко от финской границы  была спокойная территория,  которую не обстреливали. Детей было мало, я в частности, работала там пионервожатой. Детишки были с первого класса и до моего возраста. Мы тоже еще были старшеклассниками. Нас откармливали, чтобы поддержать.  

- Кстати, во время войны  в школе вы продолжали изучать немецкий язык. Помните, что-нибудь на немецком сегодня? 

- Когда мы поступали в вуз, немецкий знали настолько хорошо, что на экзамене спросили, в какой школе и у какого педагога учили язык. Учтите, война и, казалось бы, была неприязнь к немецкому язы-ку, но у нас его не запретили, в отличие от многих современных государств, которые вышли из состава Советского Союза и сразу на русский язык наложили вето. Кроме пользы знание языка ничего не принесет (в это время Лилия Зерекидзе наизусть цитирует Гейне – прим.).  

- А как вы дом отапливали?  

- На окраине были пятиэтажные корпуса при Обуховском заводе, называли рабочим городком. Кругом были деревянные дома. Потом вышло постановление ленинградского правительства – сносить  деревянные строения на топливо. Заработали электростанции, они до этого работали на угле, а он не поступал.  

Мы с мамой участвовали в  разборке деревянного дома.  Два кубометра дров давали  нам, и мы установили буржуйку. Так и отапливались.  Поэтому в городе, изначально строившемся из камня, деревянных домов, которые были в основном на окраине, не осталось. Я не могу привыкнуть к названию Санкт-Петербург, по- прежнему называю Ленинградом, не потому что вкладываю какой-то смысл. Нет. Просто  по инерции. А в детстве высказывала крамольные мыс- ли, думала, как бы не засудили: «Почему город назвали Ленинградом?». Симбирск  назвали Ульяновском, пото- му что там родился Ленин.  Сталин принимал участие в  обороне Царицына, который переименовали в Сталинград,  а затем в Волгоград. Я больше за Петроград. У Пушкина в  «Медном всаднике» есть слова: «Над омраченным Петро- градом / дышал ноябрь осенним хладом…». 

- Вам исполнилось 100 лет.  Что-нибудь поменялось, на  сколько лет вы себя ощущаете? 

- Школьницей (смеется –  прим.). Не знаю, на сколько,  но на 100 лет точно не ощущаю. Иногда задумываюсь, и не укладывается у меня в голове. Во всяком случае, меня  спасает то, что голова работает... Вот читать не могу. Дочь Катя сделала электронную книгу, и ее я могу читать, так как можно увеличить размер шрифта. У меня большая библиотека, открываю книги, но не вижу. Это меня очень удручает. От блузки оторвалась пуговица, так я полчаса потратила, пока ее пришила.  

- Вы еще занимаетесь делами по хозяйству? 

- Занимаюсь. Утром, когда  все уходят на работу, встаю,  убираю за собой постель, сама варю себе кашу. Живу в основном на овсяной каше.   Придерживаюсьпословицы: «Завтрак съешь сам,обедом поделись с другом…». Мою  посуду, по мере необходимости убираю квартиру, пыль вытру,  пол мою. Катя часто говорит:  «Угомонись, сядь». Не могу так сидеть и ничего не делать. 

Лилия Зерекидзе с грузинскими школьниками